БЕЗ КРОВИ НЕТ ПРОЩЕНИЯ

В начале эфира ведущий приветствует зрителей и Михаила. Возникают небольшие технические трудности со звуком, которые быстро удается решить. Ведущий выражает благодарность Михаилу за согласие провести эфир и отмечает, что тема будет очень глубокой и не для всех, но крайне важной для тех, кто готов копать глубже.

Михаил объясняет, что Израиль уже жил без жертв и крови во время вавилонского изгнания более 100 лет, и никто об этом не сокрушался. Он цитирует пророка Даниила, который советует царю Навуходоносору искупить грехи правдой и милосердием к бедным, а не жертвоприношениями. Также приводятся стихи из пророков Осии, Исайи и Михея, указывающие на то, что Бог больше ценит милосердие, познание Его и раскаяние, чем всесожжения. Молитва, раскаяние и милостыня к бедным становятся заменой жертвоприношениям.

Михаил подробно рассказывает о пяти основных видах жертвоприношений: всесожжение (Ала), хлебная жертва (Минха), мирная жертва (Шлами), жертва за ошибку (Хатат) и жертва за вину (Ашам). Он подчеркивает, что только две из них были связаны с грехами, и те приносились за ошибки. Многие жертвы были добровольными и носили характер благодарности или ритуальной чистоты, например, благодарственная жертва Корбан-тода. Большая часть туш животных шла на прокорм священников и их семей, что опровергает идею, что жертвы были только за грехи.

Рассматривается жертва всесожжения (Ала), которая полностью сжигалась на алтаре. Это была добровольная жертва, которую приносили люди, чувствующие свое несовершенство и желающие целиком вознести себя Богу. Также поднимается вопрос о двух образах Скинии: Скинии Моисея, связанной с откровением и прямым доступом к Богу, и Скинии Аарона, связанной с искуплением грехов через кровь. Автор высказывает идею, что христианство приняло модель Скинии Аарона, фокусируясь на прощении грехов, тогда как иудаизм стремится к прямому откровению и общению с Богом.

Обсуждается разница в толковании роли крови. В иудаизме кровь является носителем души, но сама по себе не имеет сакрального прощающего значения. Душа – это духовная сущность, часть Бога. Утверждается, что концепция жертвы никогда не касалась будущих грехов, что делает христианское толкование о жертве Христа за все грехи (прошлые, настоящие и будущие) противоречивым иудаистическому пониманию. Также подчеркивается, что жертвой не может быть человек – это запрещено Торой.

Разъясняется, что жертвоприношения в Храме могли искупить только грехи против Бога, совершенные по ошибке (за исключением Дня Искупления). Грехи против людей, такие как убийство, воровство или прелюбодеяние, не могли быть искуплены жертвами и решались в Синедрионе через юридическую систему. Подчеркивается, что жертва всегда была за уже совершенный грех и никогда за будущий. Также отмечается, что в иудаизме нет понятия «универсального греха», а есть конкретные проступки и ошибки, за которые приносились жертвы.

Михаил объясняет, что Синедрион мог выносить смертные приговоры только при существовании Храма и на суверенной территории. Во время римской оккупации Иудеи (с 60-х годов до н.э.) Синедрион был лишен права на смертные приговоры. Это ставит под сомнение историческую достоверность судебных процессов над Иисусом и Стефаном, описанных в Новом Завете, поскольку их казни не соответствуют иудейским законам и римским ограничениям того времени. Для смертной казни требовались строгие доказательства и свидетели, чего в этих описаниях не наблюдается.

Праведность в иудаизме определяется контролем над мыслями, речью и действиями, а не как отмывание кровью по вере. Грех праведника — это не недостоинство, а скорее неполное совершение добра, когда человек мог бы сделать больше. Развенчивается миф о том, что в Иерусалиме есть некий «храмовый институт», где все готово для строительства третьего Храма, включая родословные первосвященников и красную телицу. Все это лишь исторические музеи и не имеет отношения к реальной подготовке восстановления Храма. Также Михаил опровергает миф о местонахождении Ковчега Завета, объясняя, что он был скрыт в туннелях под Храмовой горой еще во времена Первого Храма.

Михаил не согласен с идеей, что любой завет должен быть скреплен кровью, приводя в пример Синайский Завет, заключенный без жертвоприношений. Обсуждается пророчество о Новом Завете (Иеремия 31 глава), который будет заключен «с домом Израиля и с домом Иуды». Подчеркивается, что «дом Израиля» (10 потерянных колен) не существовал во времена Иисуса и по сей день, что противоречит христианскому толкованию этого завета. Также затрагивается роль пророка Илии, который должен прийти до Мессии, и его бессмертная природа. Иоанн Креститель не мог быть Илией Пророком, так как он сам это отрицал и был смертным.